Бренна Рауф

«Успех или поражение начинаются с плана» Как обычно начинается рассказ о ком-либо, наверное, с повествования о его рождении, о становлении кем-то величественным или зловещим. Так было и будет почти всегда, но эта история берет свое начало задолго до рождения главного героя, все началось со свадьбы тогдашнего главы рода Рауф, на дочери приближенного визиря. Оба супруга происходили из вида рептилий, это не перечило законам клана о чистоте крови, а потому брак был одобрен. Рейган, так звали отца Ены, был хорошим главой, всегда прислушивался к подданым и никогда не смел зря пролить кровь, единственным его желанием было сохранить чистоту варановой крови, что текла по их венам. А потому к выбору невесты он подходил очень тщательно, не сказать, что кандидаток в отдаленных краях пустыни было много, но даже так он отвергал всех, кто не является нужного ему вида. Рейган ездил по ближайшим городам, осматривал всех девиц, вплоть до уличных танцовщиц, но, не находя то, что желал, с понурым видом возвращался в гнездо. На поиски ушло несколько лет, прежде чем на службу к нему пришел его новый визирь, тогда-то он и заметил самое прекрасное существо в своей жизни. Лаена стала любовью всей его жизни. Высокая брюнетка с прекрасными бордовыми глазами, цвет ее чешуек походил на кожуру спелого желудя, готового упасть с дуба на землю. Несмотря на то, что ни само дерево, ни плод Рейган никогда в жизни не видел, он слышал про них на базарах и готов покляться, что те так же прекрасны, как его возлюбленная. Мужчина тогда, словно окрылённый, стал яро проявлять признаки симпатии и ухаживать. От визиря, отца девушки, он почти сразу получил одобрение на брак, вот только Рауф не хотел заставлять Лаену, а потому терпеливо ждал, пока та сама даст свое согласие на брак. Однако все шло не так хорошо, как хотелось бы. Юная дева питала неприязнь к главе и даже толком не могла объяснить почему, его ухаживания пугали, а прикосновения вызывали тошнотворное чувство. Будто что-то внутри кричало о том, что до добра это не доведет. Она сторонилась Рейгана, избегала и копила внутри себя обиду на отца за то, что тот так просто продал ее ради перспективы породниться с хорошим домом. Их догонялки продлились чуть меньше года, в конце концов Лаена дала свое согласие под натиском влюбчивого варана и уговоров отца. Свадьба была роскошной, присутствовали даже несколько делегаций с северных земель, которым посчастливилось в этот же период времени прибыть в пустынные земли, в связи с торговыми делами. Рейган был безмерно счастлив, и это настолько застилало ему глаза, что тот в упор не замечал, что делает свою любимую несчастной. Лаена же отчасти смирилась со своей судьбой, но что-то все так же кричало внутри нее об опасности, будто ее зверь мог предсказывать будущее. Семейная жизнь оказалась еще труднее, чем простые ухаживания, мужчина буквально не отлипал от жены ни днем ни ночью, целуя ее, обнимая. Единственным спасением были дни, когда Рейган был вынужден сидеть в кабинете и разбираться с документами или же отправлялся в другие земли по делам клана. Дни в одиночестве стали для женщины раем. В один из таких она отправилась в Сиккис, город, что был ближайшим к отстраненной крепости среди песков. Бродя по городу, девушка выдыхала запах свободы и, кажется, впервые за долгое время улыбалась искренне. Она не ненавидела Рейгана, не ненавидела своего отца и род, что сделал ее пленницей. Просто медленное задыхалась там, понимая, что до конца дней не сможет выбраться и обрести свое собственное счастье. Стоило только прикрыть глаза, как спустя всего мгновение кто-то сшиб ее с ног, почти сразу подхватывая и спасая от падения. Стоило открыть глаза, как перед ней предстал ослепительной красоты парень, на вид тому было не больше двадцати пяти, когда самой Лаене было уже за тридцать. Спаситель был высок, с ярко-золотистыми волосами, что небрежно спадали на плечи, задорной улыбкой, милыми рожками и ослепительно прекрасными глазами. Ярко-алые с тонкой полоской радужки вокруг черного ореола. Они так отличались от глаз девушки, что были намного темнее и с хищным вертикальным зрачком, выдавая в ней принадлежность к варанам. Эта встреча стала для них судьбой. Похожей на сказку о принце и принцессе, когда похороненные мечты о взаимной любви вновь воскресли, и, наплевав на все, Лаена стала сбегать к Сааду в любую свободную минуту, наслаждаясь совместным проведенным временем. Она искренне улыбалась и смеялась громче, чем когда-либо. Тайный роман был опасен, женщина знала, но ничего не могла с собой поделать. Саад же трепетно хранил все то, что дарила ему ящерица, и ждал каждый раз с неким страхом, что Рейган заподозрит жену в измене. Осознание того, во что они ввязались, пришло, когда проявились первые признаки беременности. В те дни жизнь Бренны только зарождалась. Ужас, накативший на влюбленных, невозможно было описать, и даже, казалось бы, безумная радость о совместном ребенке не смогла скрасить бурю, надвигающуюся на их счастье. Лаена понимала: Рейган хоть и слепо влюблен в нее, но не глуп, он поймет, что ребенок не его, как только проявится живот, ведь ложе они делили лишь раз в месяц. Тогда идя на отчаянные меры, тем же вечером женщина пришла в спальню к мужу, играя перед ним возлюбленную, что наконец-то ответила взаимностью на его чувства. Сохранить в тайне беременность от другого удалось. Вплоть до родов все было прекрасно, вот только после них, увидев ребенка перед собой, Рейган замер, с ужасом смотря на отпрыска. Маленькие рожки на лысой, еще не обросшей волосами головке и ярко-алые глаза, которых в роду ни у кого не было, не говоря уже о том, что вараны не имеют рогов. Так появилась на свет Бренна Рауф, среди громкой брани, слез и разрушенной идиллии. «Осведомлённость перед планированием» Рейган рвал и метал, из любящего супруга он превратился в разгневанного монстра. От осознания того, что его любимая изменяла ему за спиной на протяжении многих месяцев, разрывало сердце. И каждый раз он вспоминал об этом, смотря на подрастающую «дочь». Не раз мебель в крепости была разломана в щепки, стекло разбито, а ткань порвана. Он не раз нанимал отряды, чтобы найти того, кто посмел покуситься на его собственность. Тогда некогда трепетная любовь превратилась в нескончаемую бурю, состоящую из гнева, обиды и нескончаемой боли. Из мудрого правителя он превращался в тирана, но даже так сердце его ни разу не позволило поднять руку на Лаену, что восстанавливалась после тяжелых родов. Бренна же, не ведая о том, что происходило, медленно росла, становясь все более и более похожей на своего истинного отца, волосы превращались в густой золотистый водопад, рожки разрастались, и наконец-то к шести годам стало известно, чья примесь роилась в крови варана. Огама, маленькая красивая, даже декоративная ящерка, неспособная ни на убийство, ни на жестокость. Полный противовес варанам, что умеют убивать и добывать себе пищу потом и кровью, а также способные отстаивать территорию у крупных хищников. Такая смесь была до боли смешной. Рейган впал в отчаяние, понимая, что единственный закон, которому он яро служил, был так бесчестно осквернен. Что же касается Бренны, то с самого рождения она была слегка пугающей. Никогда не плакала, лишь наблюдала за тем, что происходит вокруг, тянула руки к блестящим вещам, будь то золото или оружие в свете лучей. Ее обучаемости можно было позавидовать, к своим 9 месяцам уже почти самостоятельно могла, передвигаясь на двух ногах, а хвост, что, казалось, с каждой неделей становился все длиннее и массивнее, активно помогал девчонке в передвижении, она хваталась им за мебель, опиралась о пол. Стоило бы гордится таким успехам в контроле над своим телом. Все же внутри доминировали гены варана, а потому, повинуясь своей природе, Ена забиралась в самые укромные места и часто пряталась от родителей, тайком наблюдая за кипящей в крепости жизнью. Детеныши ящеров почти сразу покидают гнездо родителей, забираясь в кроны деревьев и прячась от взрослых особей. В особенности девочка делала так из-за негативной атмосферы в воздухе, чуя это на подсознательном уровне, она скрывалась от источника опасности. На тот момент таковым являлся Рейган, что казался все безумнее и безумнее. Само младенчество в целом прошло почти спокойно, Бренна мало отсвечивала перед родителями, появляясь лишь на приемы пищи, а затем снова уползая в импровизированные убежища. Такое поведение не удивляло и даже вызывало понимание среди слуг. К двум годам она могла уже спокойно говорить короткими фразами и высказывать свои пожелания. Тогда-то и стал понятен ее истинный характер. Ангел, что был в младенчестве, превратился в маленького черта. Обретая уверенность, девочка всячески отказывалась от всех сюсюканий, нежностей, игр, ее тянуло в самые опасные места, зачастую та смотрела как на полигоне сражается охрана замка и то, как проводятся их тренировки на развитие выносливости, что так необходима в суровых песках. В особенности ящерица любила рукопашные бои. Ко всякому рода железу у детеныша почему-то выработалось презрение, будто она чувствовала в металле опасность. К библиотекам же Ена так же была не особа предрасположена, Рауф училась понимать все на практике нежели на теории, к тому же чтение книги означало сидеть на месте и ничего не делать, а это было не в ее духе. Наследница рьяно рвалась на улицу, за стены к бескрайним пескам, а если не пускали, то устраивала истерику, отбивалась и чуть ли не кусалась. Смотря в окно на такое поведение, Рейган лишь поджимал губы и отворачивался, а потом, когда это стало действовать на нервы, мог схватить ребенка и запереть в комнате. Девчонка не отличалась хорошим и тем более послушным характером, с раннего детства усложняя всем жизнь и пытаясь, еще неумело, манипулировать слугами дабы те усыпили бдительность, и она сбежала. Лаена же смотрела на это все со стороны и не вмешивалась, зачастую ее глаза были покрасневшие и полны грусти при взгляде на свое чадо, что было зачато в любви, но рождено в гневе. Крепость после родов она тогда перестала покидать, дабы не навлечь беду на Саата. Растя в такой обстановке, где в воздухе вьётся запах злости и презрения, волей не волей начнешь подмечать любые мелочи и именно так юная Рауф начала замечать то, что не похожа ни на одного из своих родителей, лишь хвост да инстинкты были их общей чертой, и то насчет матери она сомневалась, ведь та в последствии стала очень слабохарактерной. Лишь однажды, после очередного побега от слуг, что выставлены были приглядывать за ней, Ена пришла в покои своей матери и, смотря на нее такими знакомыми женщине глазами, задала один единственный вопрос: «Отец, кто он?». Сердце Лаены пропустило удар от внезапного вопроса и воспоминаний о том, чье имя поклялась больше не произносить ради безопасности возлюбленного. От нахлынувших воспоминаний, впервые за все время после родов на мрачном лице появилась мягкая, нежная улыбка. Слегка ошарашенная такой переменой детеныш, находясь в ступоре, впервые позволила проявить к себе нежность и чуть погодя даже взять себя на руки. Прикосновения отозвались приятным теплом, и она принялась слушать рассказ о своем истинном родителе. Женщина с такой любовью рассказывала о том, как тот выглядит, какой он жизнерадостный и как ослепительно улыбается, смотря на нее. Рассказывала о том, как Саат ждал появление девочки на свет, как трепетно выбирал ей имя зная, что сам назвать ее в итоге не сможет из-за законов клана Рауф. Слушая и впитывая всю информацию в себя, Ена старалась не упускать ничего. Впервые та с таким ярым интересом желала увидеть человека, прикоснутся к нему, почувствовать его кожу и эмоции, впитать их словно губка. Но такие сладкие речи о том, кто погубил семью, не могли остаются безнаказанными. Рейган, стоявший за дверью, только начавший остужаться, утихомиривая ненависть и пытаться простить, желая восстановить семью и должно воспитывать дитя, замер, слушая свою жену. Сердце разбилось вдребезги и безвозвратно, не говоря ни слова, он даже не подал знака, что все слышал, он просто ушел. Вернувшись через пару дней, тот был весь в крови, в одной руке был окровавленный меч, в другой же отрубленная голова с некогда золотистыми локонами, сейчас же те были в крови и наполовину выдраны, на ковер капала кровь, а Рейган медленно прошествовал до главного зала, где в данный момент трапезничали Лаена и Бренна. Запах смерти и метла ударил в нос девочки, и она вздрогнула. Подняв голову, детеныш посмотрела на главу и замерла, парализованная ужасом, ее детское сознание металось будто в клетке, пытая защитить психику ребенка, но добивочным стало то, что она узнала отрубленную голову в руках. Узнала по таким ласковым речам матери. Такое зрелище было слишком для шестилетнего ребенка. Лаена же с ужасом кинулась вперед. С глаз непрерывно текли слезы, она упала на колени перед Рейганом, больше не скрывая своей любви и тоски по уже умершему любимому. В тот день над родовым гнездом Рауф нависло темное грозовое облако, ни один из обитателей больше не станет прежним. Для Бренны же это послужило началом ее само разрушительной личности. «Замешательство в паутине загадок» К двенадцати годам многое изменилось в родовом гнезде. Атмосфера помрачнела, Рейган окончательно потерял того, кем когда-то был, став вспыльчивым, словно спичка, и безжалостным к тому, чем когда-то дорожил. Часто поднимать руку на Лаену, уже не жалясь и вымещая на ней всю боль, что она причинила. Женщина же только и могла, что убиваться в горе, становясь с каждым годом всё худее и бледнее, побои яркими синяками проступали на исхудавшей фигуре, выглядела она жалко. Бренна же с равнодушием смотрела на то, как чахнет ее семья, ее это не волновало, и она рьяно это показывала, наплевав на приказы отца и состояние матери. Как ею когда-то не интересовались, так и она теперь не обращает внимания на то, что происходит внутри стен. Девочка часто сбегает из крепости во внутренний двор и тайком продолжает наблюдать за стражей, копируя их движения и жесты. Все попытки ее непослушания Рейган пытался предотвратить, сначала просто запирая, а впоследствии, не скупившись, мог оттащить ее за шкирку и несколько раз встряхнуть, дабы той прибавилось мозгов. Молодая Рауф же, наоборот, лишь сильнее сопротивлялась, скаля зубы и вырываясь, ее алые глаза выражали ярое презрение, чем лишь сильнее ухудшали ситуацию, ведь с возрастом она все больше становилась копией сгинувшего Саата, только с длинным массивным хвостом варана и дерьмовым характером. Ящерица становилась неуправляемой, резко реагируя на любые нравоучения и сбегая с занятий. Дошло до того, что при очередной попытке отправить ее к учителю, преподававшего политику, она взбесилась из-за просьбы сидеть ровно и не отвлекаться. Это была первая кровь, пролитая руками четырнадцатилетнего ребенка. Рауф даже не поняла, что сделала, просто в какой-то момент ее так начал раздражать монотонный голос мужчины, что в мгновение ока девушка смогла достичь мужчину и вцепиться уже окрепшими когтями тому в горло, вспарывая его и наблюдая, как человек медленно оседает на пол, захлёбываясь в собственной крови и смотря на ребенка с ужасом. Хватило пары минут, чтобы тот окончательно перестал трепетаться. Держа в руке человеческую плоть, Бренна смотрела на нее спокойным взглядом, даже не морщась от запаха метала, зрачок в безразличных ярких глазах так же не дрогнул. В тот момент она поняла, насколько ничтожна человеческая жизнь и как легко ее прервать, когда ты зол. В моменте даже пришло понимание, почему Рейган убил Саата, наверное, он был так же зол и чувствовал такое же спокойствие и облегчение оттого, что как моральная, так и физическая пытка прекратилась. Смотря на труп у своих ног, Ена склонила голову чуть набок, и в голове всплыло одно из воспоминаний. Она окунулась в прошлое и вновь услышала слова своей матери: «Когда мы только узнали о тебе, Саат был уверен, что ты будешь девочкой, и придумал тебе имя. Он мечтал носить тебя на руках и напевать колыбельную, нежно произнося имя Бренна». По правилам клана Рауф только глава имел право называть своих детей, жена же могла только посодействовать выбору. А такой поступок в очередной раз, должно быть, оскорбил Рейгана, ведь имя, данное простым человеком, носило отродье, которому суждено было встать во главе. «Пылающий свет», — пронеслось в голове, и наконец-то двинувшись, девочка ухмыльнулась. Саат стал одним из немногих людей, к которым она была неравнодушна, и, если бы тот был жив, она бы хотела с ним познакомиться. Стоило ей двинуться к двери, как та распахнулась, и в проходе появился Рейган, он всего лишь хотел проследить за процессом обучения, но наткнулся лишь на труп и на Ену, что до сих пор держала кусок вырванной плоти в руке. Их взгляды встретились, и это было похоже на войну двух миров. Терпение лопнуло, как шар с водой, и окатило девочку. К великому сожаленью, мужчина был намного крупнее, и тому не составило труда схватить отпрыска за руку и дернуть на себя, после чего, сжав ее голову, он впечатал ту в стену, дожидаясь, пока она потеряет сознание и обмякнет, не успев начать сопротивляться. Решение было принято почти моментально, Рейган вспомнил, что еще на свадьбе с Лаеной у них присутствовала делегация с севера, и тогда он, кажется, познакомился с несколькими интересными людьми, одной из таких была женщина, что специализировалась на рунологии. Именно к ней он и отправился, Ену тот заковал в цепи, обездвижил руки и ноги, на шею цепляя ошейник, а хвост плотно связывая кошенными ремнями, дабы тот не стал проблемой в пути. Это всего лишь меры предосторожности, однако движения его были резки, а взгляд мрачен как никогда, он не понимал, как мог родиться такой монстр, нещадно убивший и не сожалеющий об этом ни капли. А он знал, что ей было все равно, видел это по ее глазам, когда вошел в комнату, ведь тогда она впервые предстала перед ним его же копией в момент убийства Саата. Никто тогда не заметил, но впервые в глазах Рейгана отобразился искренний страх. Собрав небольшой отряд и оседлав коня, они двинулись в путь. Пересекать границы было тяжело, но стоило покинуть земли востока, как путь стал чуть легче. Рауф нечасто был в других землях, и при любой другой возможности он бы любовался видами, однако цель его была другая. На званных вечерах он слышал, что руны могут воздействовать на состояние человека, могут блокировать и успокаивать бушующее неповиновение. Он не был экспертом, но это было последней надеждой на усмирение детеныша, носившего клеймо бастарда. Другие методы не работали, и в итоге вот во что это вылилось, он взрастил монстра, отродья под своим крылом, в доме, где зарождались сказания и легенды о милосердном правителе, и поплатился за свою жалость и влюбленность. Преодолев длинный и сложный путь, север встретил их необычайно холодной погодой и белым, почти ослепительным снегом. Для восточного народа тот был в диковинку, а потому отряд глазел на чудо-явление и тихо перешептывался. Бренна же за весь путь лишь усложняла всем работу, она вырывалась, пыталась разорвать цепи и сбежать, однако те были весьма прочны и еще детскому телу неподвластны, а потому попытки не увенчались успехом. Металл сильно натирал кожу, а ошейник душил, не давая нормально вдохнуть. Девочка чувствовала себя в ловушке, и ярость медленно закипала внутри, во время привалов и любых попытках ее накормить она использовала любую возможность, чтобы укусить протянутую руку, и один раз ей все же удалось вогнать свои зубы в плоть, челюсти инстинктивно сжались, углубляя укус. На крик стражника пришел Рейган и, увидев то, что происходит, поджал губы, присел рядом и, сжав ее челюсти, начал медленно их разводить, пока с горла Ены не сорвался стон боли, и она не отпустила. Рот был окровавлен. Но она даже не поморщилась, смотря с лютой ненавистью на мужчину. Он же, в свою очередь, вновь взяв ее голову, ударил ею о ближайший камень. Он знал, что она не умрет, чувствовал это на интуитивном уровне. Лишь потеряет сознание. Следующее ее пробуждение уже было на деревянном столе, к которому ее приковали цепями. Тело было обнажено, в такой ситуации Ена впервые испытала панику, дыхание сбилось, а глаза судорожно бегали по помещению. Оно все было в каких-то странных письменах и множестве неизвестных ей предметов, спустя пару минут трепыханий в дом ступила нога человека, и Бренна на инстинктивном уровне издала тихое урчание, что должно было отпугнуть. Мечущийся хвост опрокинул рядом стоящую тумбу, скидывая с нее все. Как оказалось, это была пожилая женщина, что в руках держала странный металлический предмет, похожий на кисть, но по сравнению с ней эта штуковина вызывала инстинктивный страх. Старуха прошла вглубь комнаты, после чего девочка почувствовала жар за спиной, послышались звуки потрескивающего огня, внутри все сжалось, а на коже проступил холодный пот. Она молчала и только смотрела, наблюдая, как особа что-то подготавливает, а затем послышался лязг метала. Рауф не могла видеть, что происходит за спиной, но могла понять это по запаху в воздухе, и медленно начало приходить осознание. Поймав наконец-то старуху в поле зрения, девушка напряглась, мысленно готовясь к тому, что ее ждет. Следующие несколько часов оказались для нее пыткой, раскаленный металл вырисовывал символы на ее коже, вызывая адскую боль. Она не знала, что это были за символы, но с уст ведьмы слетали незнакомые ей слова. Когда боль становилась невыносимой, она кричала, пыталась дергаться, но все тщетно. С каждым новым нанесенным рисунком будто что-то покидало ее тело, чем больше она сопротивлялась, тем слабее становилась, мозг опустошался от постоянных криков. Тело обмякло в кандалах, не выдерживая напряжения. Последнее, что она увидела перед тем, как в очередной раз погрузится в темноту, так это то, как на ее теле золотыми символами светились линии, и как на это с неким удовлетворением в глазах смотрел Рейган, появившийся в проходе. «Увидеть возможность во мгновении» С момента нанесения запечатывающих рун на тело Бренны прошло четыре года. За это время случилось много чего, Рейган своего отношения к девушке не поменял и даже стал относится как к пустому месту, но его к жене он потеплел, стал считать человеком, а не как к предателем. В гнезде было затишье, будто та стала тихой гаванью после штормового океана. Лаена смирилась со своей ролью и теперь выглядела чуть более живой, чем раньше, но все эти события произошли по одной простой причине. На свет появился истинный наследник рода Рауф. Женщина родила мальчика от Рейгана, и это сильно скрепило распавшуюся семью, он был безмерно рад, настолько, что назвал сына Саргоном, в переводе оно означало «истинный король». Бренна сразу же поняла, что она, как бастард, больше не имеет никаких прав на наследие, с одной стороны, это сильно раздражало, она столько вытерпела, чтобы в конце концов ее просто сместили с места, но с другой стороны, пока родители спали, ночами она пробиралась к колыбели брата и каждый раз желала убить его, вонзить свои коготки ему в шею, отомстить Рейгану за то, что он стал счастливым, а ее изуродовал. Но, смотря на маленький спящий комочек, каждый раз останавливалась и замирала, стараясь громко не дышать, чтобы не потревожить младенческий сон. Ящерица не могла совершить задуманное, почему-то внутри нее все противилось этому, и со временем пришло смирение, оборачиваясь другой стороной монеты. Пока мать с отцом были заняты делами, девушка приглядывала за малышом, приносила ему разные безделушки, и каждый раз сердце замирало от широченной, еще беззубой улыбки брата. Все внутри обрывалось, а наружу просилось неизведанное ею чувство. Кажется, люди это называют любовью, скорбью, привязанностью. Смотря на него, каждый раз в голове всплывали рассказы о Саате, и это стало ее слабостью. Столь яркие эмоции и смех, направленные в ее сторону, вышибали землю из-под ног, она просто на просто не знала, что делать, и это чертовски влекло, хотелось узнать, что еще можно увидеть на этом лице. Вопреки всему, Бренна как была бастардом и бельмом на глазу, так и осталась, только теперь усмирить ее было намного проще, каждый раз, когда неуправляемая ярость начинала возгораться внутри, руны на коже начинали переливаться, словно расплавленное золото, обжигая внутреннее сознание и усмиряя, словно пастух рассекает хлыстом воздух, чтобы стадо не разбегалось. После подавления Ена становится очень вялой, сонливой, будто вся жизненная энергия ушла на этот процесс. По сути, никакого вреда телу руны не несут, но сознание сильно страдает от таких перепадов и влияний. Сначала она противилась, рвала и метала, срывалась на всех, кого видела, от этого лишь больше страдая и вскоре перестала так рьяно нарываться на барьеры. К четырнадцати годам она всецело полагалась на свои инстинкты, становясь все больше похожей на зверя, была дикой и неуправляемой, и лишь одно существо могло заставить ее сидеть на месте и просто наблюдать, то, что больше всего возненавидела девушка, это чувство привязанности к кому-то. Саргон стал ее камнем заземления. Только с ним она показывала хоть какие-то теплые эмоции, хотя по ее лицу и частому оскалу и не скажешь, что та с добротой пришла к малышу. Рейган же, когда заметил такие перепады и визиты к своему наследнику, озверел, стал орать на слуг, спрашивая, какого черта они пускают бастарда в покои наследника, ругался с Лаеной, говоря, что Бренна может плохо повлиять на мальчика, что под ее вниманием он станет таким же неуправляемым и диким. Отчаянно боясь повторения прошлых лет, Рейган поставил запрет на приближение к Саргону, тогда стоило страже хоть мельком заметить вараний хвост за углом, они вставали в стойку и преграждали Ящерице путь. Такой расклад не устроил девушку, она стала вести себя как мать, у которой отобрали ребенка, пытаясь любыми способами попасть в покои к брату, но все было тщетно. Каждый раз она возвращалась в свое укромное место, находящееся в подвале замка, среди множества винных бочек и других приспособлений была коморка, там-то Ена и обустроилась, стащив одеяла, подушки и украшая это место множественными драгоценностями, что она находила в замке или воровала из шкатулки матери. После возвращения с севера Рейган сказал, что у нее больше нету права на собственную комнату в этом доме, что Ящерица, как бастард, не более чем грязное пятно в его родословной. Ене было все равно, она даже была рада, что с нее сняли такой пристальный контроль, и спокойно скрылась в темных подвалах, выбираясь на улицу, когда хочет, и без зазрения совести подворовывая еду с кухни, пока все спали. Благодаря тому, что она во многом полагалась на инстинкты и чуйку, рефлексы стали значительно острее, ровно, как и слух с обонянием, человеческое ДНК оказывало все меньше конкуренции ДНК варану, и так вскоре она стала похожа на зверя в человеческом теле. Это, конечно, не значило, что она не умеет разговаривать или контактировать с обычными людьми, просто это перестало иметь хоть какой-то смысл, а оттого предпочитала просто молча наблюдать. Когда ей исполнилось восемнадцать, брату стукнуло пять лет. Они редко пересекались из-за указа Рейгана, но тем не менее в памяти Саргона теплились остатки образа Ены, что приносила ему в комнату разные камушки, веточки и драгоценности. Он едва ее помнил и не знал, кто она, но в одном был убежден точно, девушка ему стала дороже родителей, словно ангел-хранитель за спиной. Это можно было легко объяснить тем, что Бренна всегда, даже пусть издалека, но наблюдала за братом, смотря, чтобы другие дети его не обижали, чтобы он не поранился, пока гулял со слугами, и чтобы всегда был сыт. Она всегда была рядом, пусть и в тени остальных. Со многим Ящерица была готова мирится с тем, что ее не пускают к мальчику, но принять то, как Рейган начал к нему относится, она не могла. Брат рос довольно мягким и послушным, всегда слушался и почти не капризничал, это не нравилось главе, он хотел сильного духом парня, способного повести за собой людей, наделенного острым умом и находчивостью. Стандартный шаблон идеального наследника, однако из этого всего было одно. Саргон и правда был умен, если Бренна полагалась на инстинкты, то брат и правда был смекалист и почти полностью игнорировал наличие животных поводков. Он был полной противоположностью сестре. Уже после, добравшись до лагеря вся в ранах и собственной крови, она пыталась осознать, что произошло. Обычно элементалисты пробуждаются еще в детстве и учатся контролировать свои силы, она же пробудилась ближе к двадцати четырем годам. Огонь Ены был похож на то, что она сдерживала долгими годами, такое же обжигающее и разрастающееся, готовое поглотить все, что было на пути. Момент нахождения на пороге смерти снял то, что блокировало пробуждение, и тем самым чудом спасло девушке жизнь. Понимая, какая сила ей досталась, ящерица стала использовать ее в каждом удобном случае. Со стороны она походила на ребенка, которого познакомили с миром и сказали: «Делай что хочешь», однако то, что ее никто не останавливал и даже боялись того, насколько рьяно она сражалась и убивала, лишь усиливало осознание своего могущества перед другими, делая характер не только более вредный, но и превращая ее в отпетого манипулятора, ищущего свою выгоду, а когда не получалось добиться словами, в ход шли грубые когти, объятые пламенем. Среди рыцарей ее прозвали деспотом. Ена не чувствовала сопротивления и конкуренции, а оттого мировоззрение менялось, воспринимая всех остальных как слабаков, инстинкты Варана обострились в экстремальных условиях. Она ни с кем не дружила, ни с кем не спала, посвящала себя лишь битве, чувствуя себя свободной, и даже при слишком сильных вспышках азарта руны горели, но с трудом ее останавливали, воля Бренны становилась крепче, и со временем она начала ловить кайф от завесы сонливости и подавления. С лица не слезал хищный оскал, а когти будто навеки пропитались как человеческой, так и звериной кровью. Среди песков ее грация не имела предела, она научилась двигаться быстро, незаметно и сокрушающе для тех, кто упустит ее из виду. Когда же взять врага скоростью не получается, она идет напролом, скаля клыки и разжигая огонь в когтях, направляя их прямо в лицо противнику. А поздними вечерами она искала ночлег среди домов, обустраивая новое гнездо и наслаждаясь вымотанным сознанием от рун и горящим от усталости телом. На протяжении нескольких лет она убивала день за днем, развивая свои навыки и совершенствуя движения, заработала как благородные, так и вульгарные прозвища. Обзавелась броней, изготовленной по личному заказу на вырученные деньги за уничтожение жуков, лично доставила материалы и контролировала процесс. В один из дней генерал передал ей посылку, развернув ту, она увидела два невероятно прекрасных и блестящих на солнце аметиста. Рядом же была записка, прочитав ту, Рауф поняла сразу, от кого этот подарок. Саргон отправил сестре украшения на удачу, желая в письме того, чтобы та когда-нибудь вернулась домой и заняла свое законное место. Это было откровением и признанием Бренны на роль главы рода как первым наследником, родившимся в этой семье, даже несмотря на то, что она бастард. Ящерица приняла подарок, цепляя один из камушков себе на хвост, а второй приказала закрепить в броне на левой руке. Аметист стал ее талисманом, с ним она никогда не расставалась. Проходили дни, недели и даже года, а возвращаться назад Ена даже не думала, лишь иногда она выбиралась в Акран дабы пополнить запасы еды и воды, возможно, совсем скоро она смогла бы купить небольшой домик, учитывая, что вырученные деньги почти не тратила, однако кое-что привлекло ее намного больше, во время прогулки по базару она заприметила необычного коня. Взгляд тут же упал на неестественно вживленные в череп рога. Смотря на то, как хозяин активно его втюхивал каждому прохожему, Бренна не задумывалась. С подросткового возраста она слишком слаба не только к младшему брату, но и ко всем животным, только их она никогда не ненавидела и показывала открыто свою нежность, у них с Саргоном даже был когда-то инцидент, где он застукал ее за нежностями с одной из дворцовых кошек. Ена так ласково ее гладила и смотрела мягким взглядом, что это повергло в шок юного мальчика, он никогда не видел сестру настолько человечной. Тем временем быстрым шагом она приблизилась к торговцу и без слов уронила на его стол мешок с деньгами, стоило торговцу изумленно поднять голову, как тут же столкнулся с леденящим душу взглядом. Тот без слов отдал коня, назвав лишь его имя, и поспешил ретироваться подальше от пугающей зверолюди. Имея в своих руках поводья, Ена смотрела на коня и, прежде чем повести того к своему временному убежищу, погладила того по морде, чуть успокаивая. Кажется, покупку собственного жилья стоило отложить на попозже. Жизнь шла своим чередом, появился замкнутый круг из битв, смертей, обустройству гнезда, нежностей с конем и сна. Но на удивление это ничуть не выматывало, наоборот, ящерица чувствовала внутреннее удовлетворение от скинутых оков. Единственное, что портило ей жизнь, это руны, что вызывали прилив кайфа, как от наркотиков, при своем действии. Бренна была похожа на психа, не способного трезво мыслить, отчасти так оно и было, ее никто не обучил, как быть человеком, так зачем ей быть таким ничтожным и слабым существом, когда по венам течет раскаленный огонь, а глаза застилает пелена безумия и азарта. В этом мире существует только один исход для тех, кто попытается отнять эту мнимую свободу у Бренны — смерть.