Андромеда

История Андромеды, как ни странно, начинается не с нее, а с шаха, породившего ее. Мирза Эль-Шарави был старшим сыном Карима Эль-Шарави, знаменитого и безумно богатого лекаря, чьё имя знали во всём Домене Пустынь. Карим имел пятнадцать детей от шести наложниц, и среди этого многолюдства Мирза выделялся с детства — не только умом и тягой к наукам, но и тем, что отец, казалось, любил его чуть больше прочих. Мать Мирзы, Халиме, была одной из любимых наложниц Карима, женщиной тихой и мягкой, и от неё сын унаследовал доброту, которая странно уживалась со строгостью, царившей в доме. Мальчик рос послушным и сдержанным. Он не устраивал шалостей, не перечил старшим, предпочитая книги и наблюдения за работой отца. Но в двенадцать лет с ним случилось то, что случается со всеми шахами, — в его душе пробудилось нечто. Сначала это было лишь смутное ощущение, будто внутри завёлся второй пульс, а потом перед ним появилась она. Дева, прекрасная как утренний ветерок в пустыне, — так он описал её позже. Она была соткана из его собственных грёз, но при этом разительно отличалась от него самого. Мирза, тихий и рассудительный, породил нечто хаотичное, переменчивое, сотканное из ветра и мгновенных порывов. Юноша назвал её Андромедой, в честь героини старых мифов, и с того дня она стала его постоянной тенью. Андромеда оказалась полной противоположностью хозяина. Там, где Мирза молчал, она болтала без умолку; где он планировал, она действовала импульсивно. Она была живой, общительной, непредсказуемой — настоящий ветер, ворвавшийся в размеренную жизнь дома Эль-Шарави. Но при всей своей «ветрености» она обожала Мирзу. Обожала за доброту, за ум, за стойкость, которую он проявлял даже в мелочах. Она видела в нём всё, чего сама была лишена: твёрдость, терпение, способность доводить начатое до конца. И Мирза, в свою очередь, любил её — не как слугу, а как часть себя, как ту самую вторую половину, без которой он не мыслил своего существования. Младшие братья и сестры завидовали Мирзе. Андромеда это явственно ощущала, хотя хозяин не предавал тому значения. Девушка прекрасно понимала, что их уникальная связь для некоторых родных, словно бельмо на глазу. Андромеда даже обижали и оскорбляли в тайне от Мирзы. Сама же девушка не смела жаловаться, поскольку знала, как сильно хозяин любил своих родных, в подобные известия сильно огорчат его. Андромеда не была просто служанкой. Она стала его компаньоном в полном смысле слова: советчицей, когда он сомневался, утешительницей, когда уставал, и той, кто мог развеять его печаль одной лишь улыбкой. Она знала его мечты, его страхи, его тайные желания — и принимала их все. Мирза, в свою очередь, никогда не обращался с ней как с вещью. Он советовался с ней, слушал её, пусть и не всегда следовал её советам. Их связь была глубже, чем просто узы шаха и джинна; это было родство душ, пусть и рождённых из одной. Но всё закончилось в один миг. Карим Эль-Шарави умер — старость оказалась сильнее богатства и врачебного таланта. Дом погрузился в траур, но не успели домочадцы собраться на поминальный вечер, как пришла новая беда. Мирза был найден мёртвым в своей комнате. Никаких ран, никаких признаков болезни — просто остановившееся дыхание и застывшее лицо. Для Андромеды мир рухнул. Сначала она не поверила. Она трясла его, звала, пыталась разбудить, но он не откликался. Тогда она закричала — так, что стёкла в окнах задрожали. Боль, которую она почувствовала, была не просто душевной; она ощутила, как рвётся их связь, как будто из груди вырывают кусок плоти. Она упала на пол рядом с телом хозяина и долго не могла подняться. Ей казалось, что вместе с ним умерла и она сама. В те часы она думала только об одном — уйти следом. Она уже готовила себя к тому, чтобы развеять свою сущность, прекратить это существование, лишённое смысла. Но случайно, проходя мимо комнаты, где лекари, вызванные для осмотра, тихо переговаривались, она услышала слова, которые заставили её замереть. «Это не естественная смерть. Его отравили. Яд редкий, действует медленно, но безошибочно. Кто-то подсыпал ему в пищу или питьё». Андромеда застыла. В её голове, обычно такой хаотичной, вдруг стало пусто и холодно. Мирзу убили. Его, самого доброго и умного человека, которого она знала, отравили. И сделал это кто-то из своих — тот, кто имел доступ к еде, к покоям, к нему самому. Семья Эль-Шарави была большой: пятнадцать детей, шесть наложниц, слуги, лекари. Найти убийцу в этом муравейнике было невозможно. Но она не могла просто уйти. Не могла позволить, чтобы смерть Мирзы осталась безнаказанной. Она металась по дому, пытаясь хоть что-то выяснить, но все её попытки натыкались на стену. Слишком много людей, слишком мало зацепок. И тогда она вспомнила об Азиме. Азим Эль-Шарави, младший брат Мирзы, уже много лет жил отдельно, в Домене Древа, в столице Валион. Он не участвовал в дележе наследства, не имел причин желать Мирзе смерти. Он был единственным, кому Андромеда могла доверять. Не раздумывая больше, она покинула Аль-Харим. Долгий путь через пустыни и земли Домена Древа она проделала, почти не отдыхая. В Валионе она нашла Азима — спокойного, рассудительного мужчину, так похожего на Мирзу, что у неё защемило сердце. Однако младший брат хозяина… был мертв, хотя и не в привычном смысле. Он оказался нетленным, так еще и настоящим некромантом. Она рассказала ему всё: о смерти отца, о яде, о своих подозрениях. Она не просила утешения — она просила мести. И, склонив голову, поклялась Азиму в верности, как когда-то поклялась его брату. Теперь её цель была ясна: найти убийцу и покарать его. Ради Мирзы. Ради того, чтобы его смерть не осталась просто ещё одной трагедией в большой семье. А могучий колдун ей в этом поможет.